Чемпионат мира под давлением: Иранская сборная в Лос-Анджелесе

На чемпионаты мира приезжали команды под давлением. Но с таким политическим грузом, как нынешний Иран, турнир сталкивается редко.

До этой недели страна, принимающая мировое первенство, — Соединённые Штаты — фактически находилась в состоянии войны с Ираном. Иранская сборная въезжала в страну через визовые препоны, меняла базу в последний момент и теперь выходит на поле в Лос-Анджелесе под пристальным взглядом одной из крупнейших иранских диаспор на планете.

В воскресенье было объявлено о соглашении по прекращению боевых действий и открытию Ормузского пролива. Формально напряжение снизилось. По факту — оно никуда не делось.

«Такое напряжение убивает радость чемпионата мира», — признаётся нападающий Mehdi Taremi.

«Я почувствовал его с первой минуты, как мы прилетели. Оно началось ещё до того, как мы сюда попали».

Месяцы неопределённости завершились вынужденным переездом: базу сборной перенесли из Тусона, штат Аризона, в приграничную Тихуану. Решение продиктовали опасения по поводу виз, безопасности и всё более токсичного политического фона вокруг участия команды.

Главный тренер Amir Ghalenoei в разговоре с BBC не скрывает: подготовка пострадала.

«Без всяких сомнений, такое поведение ударило по духу футбола, — говорит он. — Футбол должен соединять нации и культуры. Он про радость. Эти условия бьют по нашему вниманию, но я стараюсь, чтобы игроки думали о стратегии и игре».

Он подчёркивает: команда прилетела поздно, времени на адаптацию почти не было.

«Но я знаю, насколько эти игроки преданы делу».

Лос-Анджелес давно носит прозвище «Tehrangeles» — и это слово вызывает улыбку и у футболистов, и у тренера, когда его произносят на пресс-конференции. В понедельник на SoFi Stadium Иран начнёт свой путь на чемпионате мира матчем против Новой Зеландии. Трибуны заполнят иранцы, живущие в США. Но не все придут ради аплодисментов.

Многие придут протестовать.

FIFA запретила дореволюционный флаг с львом и солнцем — символ, который для большого числа иранцев за рубежом значит гораздо больше, чем просто полотнище. Решение разозлило часть диаспоры.

«Вы не можете приехать в Лос-Анджелес и сказать нам, что мы не можем поднимать флаг с львом и солнцем», — говорит активистка Arezo Rashidian, одна из организаторов акций у стадиона. — «Здесь — крупнейшее иранское сообщество за пределами Ирана. Многие из нас приехали после революции. Мы выступаем против запрета FIFA и выражаем солидарность с народом Ирана».

Для многих в диаспоре нынешняя команда — не просто сборная. Они видят в ней продолжение Исламской Республики.

«Печально, что режим превращает спортсменов в рупоры», — говорит Rashidian. — «Мы хотим, чтобы спортсмены оставались спортсменами».

При этом она и её единомышленники на матч всё равно пойдут.

«Мы понимаем, под каким давлением они находятся. Мы возьмём свои цвета. Мы будем болеть за Иран — за страну, захваченную Исламской Республикой».

Пока протестующие готовят плакаты и лозунги у входа на арену, игроки Ирана настаивают: их мир — это поле и мяч.

«Как футболисты национальной команды, мы играем за каждого иранца — в диаспоре или в Иране», — говорит Taremi. — «В любой стране у людей разные взгляды. Мы здесь, чтобы объединять и приносить радость. Каждый имеет право на своё мнение. Мы не вмешиваемся в политику».

Звучит как идеальная формула. Реальность — жёстче.

Для этой сборной попытка отодвинуть политику за пределы стадиона напоминает игру в тени огромной стены. Турнир, в котором футбол для них часто выглядит не главным действием, а фоном.

«Для сборной Ирана здесь нет варианта выиграть», — констатирует расследовательский журналист Samindra Kunti. — «С учётом обстоятельств, политического давления, места проведения матчей и диаспоры в Лос-Анджелесе, они под колоссальным прессингом. Избежать политики невозможно. Всё вокруг напоминает им об их положении».

Давление дома. Давление страны-хозяйки. Давление диаспоры, которая намерена быть услышанной.

И всё это — ещё до того, как прозвучит первый свисток.