Кай Хаверц: от Будапешта до чемпионата мира

Кай Хаверц хорошо помнит тот вечер в Будапеште. Слишком хорошо. Три с половиной недели назад его ранний гол в финале Лиги чемпионов против Paris Saint‑Germain почти час казался золотым. Почти. Arsenal проиграл в самых мучительных декорациях, какие только можно придумать для команды, мечтавшей о европейской короне.

А на следующий день в 14:00 по плану — автобус по Исlington, парад с трофеем Премьер‑лиги. Миллион счастливых лиц, море красного цвета, праздник, которого ждали 22 года.

Подходящий ли момент?

«Честно, было тяжело, — признаётся Хаверц. — Сразу после матча я думал, что всё отменят. Но к утру всё выглядело иначе».

Праздник в северном Лондоне развеял сомнения. Город взорвался радостью и облегчением, и Хаверц понял: этот день нельзя было забирать у болельщиков. «Позади был огромный сезон. Клуб 22 года не выигрывал чемпионат, это нужно было отпраздновать как следует. Никогда не видел ничего подобного. Столько людей на улицах, столько поддержки. Это точно в моей личной топ‑тройке в карьере».

Теперь он охотно бы расширил этот список до четырёх пунктов.

От Будапешта до Уинстона

Сейчас Хаверц говорит уже не в Лондоне, а на базе сборной Германии в Уинстоне, Северная Каролина. Там, в замковом комплексе Graylyn Estate, команда Юлиана Нагельсманна живёт в атмосфере нарастающего внутреннего шума. Не эйфории — но уверенного гудения, когда понимаешь: что‑то у этой команды складывается.

Главное — Германия наконец сбросила с плеч тяжёлую обезьяну. Вылеты из групп на чемпионатах мира 2018 и 2022 года висели над нынешним турниром как напоминание о позоре. Сейчас немцы уже гарантировали себе первое место в группе E, и этот груз хотя бы частично исчез.

В Катаре Хаверц забил дважды Коста‑Рике — и всё равно вылетел. «Катар был для нас провалом и как для команды, и лично для меня, — говорит он. — Сейчас в сборной совсем другая энергия. Я довольно быстро почувствовал, что в этот раз всё пойдёт лучше. Мы знали: у нас есть обязанность — не вылететь снова рано. Мы — Германия. Но настоящий турнир только начинается».

Никаких кувырков по газонам базы после разгрома Кюрасао и тяжёлой, выстраданной концовки против Кот‑д’Ивуара. Но цифры говорят сами за себя: 42 удара по воротам за два матча. Команда атакует, давит, рискует.

«Мы снова играем с удовольствием, — отмечает Хаверц. — Много двигаемся, играем в атаку, создаём моменты. И умеем отвечать после пропущенных голов».

Тихий бомбардир

Против Кюрасао Хаверц оформил дубль — пенальти и аккуратный чип в концовке. Его статистика за сборную выглядит солидно: 24 гола в 60 матчах. В 27 лет он уже безоговорочно считается первым центрофорвардом Нагельсманна. Да, скамейка тоже шумит: Дениз Ундав вышел на замену против Кот‑д’Ивуара и перевернул игру своим дублем, мгновенно породив дискуссии, кто должен начинать матч с Эквадором.

Но ощущение знакомое: карьера Хаверца часто разворачивается так, будто часть публики в Германии смотрит на него сквозь матовое стекло.

«Наверное, потому что я не играю в Бундеслиге, — спокойно объясняет он. — С Тони Кроосом и Илкаем Гюндоганом было похожее, они тоже долго были за границей. Часто слышу: “Хаверц опять не забил, бесполезный!”. А когда забиваю, говорят: “Ну так и должно быть, давно пора!”. Я не держу зла. Это нормально».

Возможно, дело и в том, что сам Хаверц — игрок не по лекалам. Он не классический девятый номер и не чистый десятка. Это странная, редкая смесь движения, тактического чутья и холодного удара, в котором нет показного героизма.

«Защитники не должны понимать, где я нахожусь, куда иду, что собираюсь делать и где окажусь в следующую секунду, — говорит он в интервью, организованном совместно с Die Zeit. — Для них это худшее. Я стараюсь быть для защитников как призрак».

Эта «призрачность» дополняется качеством, которое тренеры ценят особенно высоко: он работает на систему.

Микель Артета в Arsenal при каждом удобном случае рассыпается в похвале в адрес Хаверца — и не только за голы. «Я не могу просто стоять в штрафной и ждать, — поясняет Кай. — Мне нужно участвовать в игре. Иногда я делаю забеги, которые со стороны кажутся бессмысленными, но так я открываю зоны для партнёров, которые подключаются с глубины».

Игрок‑конструктор

Его карьера — иллюстрация к слову «универсал». Начинал как вингер, долго выходил в центре поля, пока Петер Бош не выдвинул его на острие в Bayer Leverkusen. Нагельсманн однажды довёл эксперимент до абсурда — в товарищеском матче против Турции поставил Хаверца левым защитником.

Ирония в том, что через пять минут тот уже забил.

«Если он попросит меня сыграть там ещё раз — сыграю», — говорит Хаверц без позы.

Его спокойная манера часто воспринимается как отстранённость. Но за этим внешним равнодушием — человек, который просто делает работу. «Я знаю, что говорят о том, будто я слишком расслабленный или у меня неправильный язык тела, — признаётся он. — Это всплывает каждый раз, когда я играю плохо. Но я больше не зацикливаюсь на этом. Раньше было иначе. Сейчас я не склонен всё бесконечно пережёвывать».

Нервы, впрочем, никуда не делись. «Снаружи это не видно, но я их чувствую. Перед финалом Лиги чемпионов, на чемпионате мира, перед пенальти. Это напряжение мне нужно, чтобы оставаться сфокусированным».

Новый шанс для Германии

Инстинкт — то, на что Германия рассчитывает, мечтая о первом титуле чемпиона мира с 2014 года. Перед турниром вопросов было больше, чем ответов, возможная встреча с Францией уже в 1/8 финала лишь подбрасывала масла в огонь сомнений.

Хаверц подходит к этому чемпионату мира в куда более живом состоянии, чем можно было ожидать ещё год назад. Начало прошлой кампании в Arsenal ему испортила операция на колене, затем в сезоне‑2024/25 последовала травма задней поверхности бедра. На этом фоне его вклад в чемпионский рывок команды Артеты выглядит ещё весомее.

«Последние полтора года для меня шли плохо», — признаётся он. Именно поэтому сейчас в нём горит особое желание стереть старые разочарования.

На Euro‑2024 он уже чувствовал, как может выглядеть футбольная страна на пределе эмоций. Тогда Германия, играя дома, в четвертьфинале всё‑таки уступила Испании — и Хаверц вынес из этого не только боль поражения, но и вкус большой сцены. В Северной Америке накал, по его словам, ещё выше.

«Атмосфера потрясающая. Перед Евро в Германии я тоже был взволнован. Но чемпионат мира — это ещё больше. В стадионах невероятная энергия».

Вода, паузы и уроки школы

К жаре в Северной Америке он пока относится философски. Германия играла в Торонто и в кондиционируемой арене в Хьюстоне, поэтому особой духоты не почувствовала. «Пока не было такого, чтобы на 23‑й минуте хотелось пить невыносимо», — усмехается он.

К техническим паузам на «гидратацию» Хаверц относится куда жёстче. «Они обычно раздражают, особенно когда у тебя только что было пару хороших атак и ты чувствуешь, что поймал ритм. И тут всё обрывается. Но решение принимают другие».

В его власти — совсем иное: влиять на судьбу своей сборной.

Когда Хаверцу было 17, он стоял на пороге большой карьеры в Leverkusen и хотел бросить школу, отказавшись от Abitur — немецкого аналога экзамена на поступление в университет. В клубе его быстро отрезвили: один из сотрудников объяснил, что это вопрос характера, умения доводить начатое до конца.

«В 17 лет тебе кажется, что школа больше не нужна, — вспоминает Кай. — В этом возрасте ты не думаешь о травмах или о том, что всё может резко пойти по другому сценарию. Это был для меня жизненный урок: доводить дела до конца, а не просто бросать».

Сейчас этот урок звучит как методичка для чемпионского похода. Турнир только входит в настоящую фазу, давление растёт, внимание всего мира сосредотачивается на немцах — команде, которая слишком часто падала раньше времени.

Вопрос лишь в том, сумеет ли её главный «призрак» превратить свой тихий инстинкт в самый громкий трофей.