Кевин Киган: легенда Newcastle и английского футбола

Алан Ширер не подбирал слов. Бывший капитан сборной Англии и легенда Newcastle признался, что чувствует себя «почтённым» уже только от того, что знал Кевина Кигана.

В понедельник футбол потерял одну из своих самых ярких фигур. Кевин Киган ушёл из жизни, оставив за собой редкий след — и как игрок, и как тренер. Для английского футбола его имя давно стало частью лексикона, для болельщиков Newcastle — почти синонимом надежды.

Для Ширера — намного больше.

Именно Киган в 1996 году сделал нападающего самым дорогим футболистом мира, когда вернул его в родной город за рекордную сумму. Именно под руководством Кигана Ширер в чёрно-белой полоске стал символом амбиций Newcastle. Параллельно Киган возглавлял и сборную Англии — в то время, когда Ширер носил капитанскую повязку своей страны. Их пути переплетались в самых ответственных точках карьеры.

Ширер сказал просто и жёстко, без лишних оборотов: «Он был моим героем. Он был моим менеджером. Для Newcastle и для Англии. Он был моим другом. Человеком, которого любили все. За его страсть. За его энергию, но больше всего — за его дружбу. Он любил футбол и любил Newcastle больше всего на свете. Я безумно горжусь тем, что был с ним знаком. Мы будем скучать по тебе, Kevin».

Эти слова — не дежурная дань памяти. Для города, который жил его командами, Киган был больше, чем тренер с эффектной причёской и атакующим футболом. Он стал лицом эпохи, когда St James’ Park снова поверил, что мечты — не пустой звук.

На BBC Radio Newcastle ведущий Matthew Raisbeck посвятил Кигану отдельную программу, называя его «одной из самых значимых фигур в истории Newcastle United». В эфире звучат старые записи времён его работы в клубе, вспоминается его детство, характер, путь в большой футбол. Raisbeck объясняет, почему приход Кигана в Newcastle воспринимался не как очередное назначение, а как возвращение домой.

Для многих болельщиков именно так это и останется в памяти: человек, который пришёл домой, зажёг город и сделал так, что о Newcastle снова говорили с уважением. И теперь те, кто жил под его голос на тренерской бровке, учатся произносить новую фразу — уже без него.