Лос-Анджелес и ЧМ‑лихорадка: реальность турнира

Лос-Анджелес тянется до горизонта и дальше, но настоящий марафон здесь — не пробки и не хайвеи. Это турнир. И попытка успеть за ним, лавируя между студией, баром, бассейном отеля и бесконечными разговорами о том, «есть ли в Штатах вообще чемпионатный зуд».

Спустя 20 лет я снова в стране‑хозяйке большого турнира. В 2006‑м мы с Иэном, Мэттом и Оли колесили по Германии и думали в основном о том, когда нам в руки воткнут следующий литровый бокал. Танцы с болельщиками Тринидада и Тобаго, отказ от билетов на Brazil – Australia из‑за похмелья и солнца — это был один турнир. Сейчас — совсем другой. Те же нервы, та же игра, но вокруг — рабочие графики, подкасты, эфиры, дедлайны.

«Есть ли вообще ЧМ‑лихорадка?»

Самый частый вопрос из дома: «Ну что, в Штатах ЧМ‑лихорадка, да?»
И тут вспоминается сюжет местного ТВ в Кембридже перед четвертьфиналом Кубка Англии с Crystal Palace в 1990‑м. Съёмочная группа ходит по центру города, спрашивает прохожих, как они ждут матч. В ответ — вежливые, слегка удивлённые лица людей, которые не в курсе, что в Кембридже вообще есть футбольная команда.

То же ощущение бывает в Мельбурне, когда приезжают The Ashes. Тебя спрашивают: «Ну как там атмосфера?» А ты, по-честному, ползёшь по полу дома с двумя детьми до пяти лет, вытирая рис влажной салфеткой и объясняя, что такое Bazball, себе, а не им.

Тем, кто остался дома — партнёрам журналистов, игроков, официальных лиц, — положен отдельный памятник. Они тянут на себе настоящую жизнь, пока мы гоняемся за футболом по Северной Америке. Если мой 18‑месячный сын, Willie Rushden, когда‑нибудь это прочитает — знай: момент, чтобы подхватить «руки, ноги и рот», ты выбрал идеальный.

Страна, которая не заканчивается

О том, что США огромны, можно знать теоретически. Здесь это понимаешь физически. Лос-Анджелес просто не кончается. Я решил доехать на LimeGlide (велосипед без педалей) из West Hollywood до Santa Monica. Через пару километров оказался в зоне, где ехать уже нельзя, на многополоске, с тяжёлой железякой в руках и кустами по обочине. Минуту назад ветер в лицо и солнце, через минуту — пеший марш с куском металла где‑то в никуда.

Перерыв между матчами — час. Радиус наших перемещений — Trader Joe’s, кафе напротив и бассейн отеля. Вокруг — инфлюенсеры с прессом как по линейке, обсуждающие новый TikTok‑сериал и список гостей на открытие клуба Nylon. Но в барах West Hollywood футбол идёт. На экранах — турнир, в зале — футболки US, иногда — пожелание удачи пролетевшему мимо боснийцу.

Первые дни город больше жил баскетболом. Здесь ты либо Knicks, либо Spurs — даже если сам того не заметил. Я выбрал Spurs, и, конечно, они тут же умудрились растерять крупнейшее преимущество в истории финалов NBA — или около того. Логичная развязка.

Баскетбол, мэр и мурашки

Среди всего увиденного и услышанного одно выступление выбилось в отдельный ряд. Речь Zohran Mamdani, слушателя Guardian Football Weekly и, заодно, мэра Нью-Йорка, на параде Knicks — редкий случай, когда на спине встают волосы, даже если ты впервые слышишь фамилии половины игроков, которых он перечисляет. Баскетбол — не твой вид спорта? Неважно. В такие моменты ты понимаешь, как должен звучать спорт, когда его действительно любят.

Но настоящий нерв этого турнира — реакция местных после победы США над Парагваем. Не туристов, не случайных зрителей, а людей, которые годами пишут, говорят, живут футболом в стране, где он до сих пор борется за место за столом с другими видами спорта. Для них это не просто счёт. Это очередной аргумент в споре за будущее игры здесь.

Давление, которое в Англии не чувствуют

Выиграет ли Англия этот турнир или вылетит в 1/16, популярность футбола дома от этого не рухнет и не взлетит. Игра там уже встроена в культуру. Для США и Австралии всё иначе. Удачный турнир — четвертьфинал и выше — даёт футболу шанс стать серьёзным игроком на внутреннем рынке. Это груз, который игрокам, по идее, не нужен. Но он есть. И от него никуда не деться.

Кадры из Fed Square в Мельбурне, моём приёмном доме, — пока самый близкий момент к слезам за весь турнир. Nestory Irankunda, беженец, принимает мяч, делает касание, забивает. Время, когда по миру растут популизм и национализм, вдруг даёт такой эпизод: парень из семьи, бежавшей от конфликта, забивает за Австралию — страну, построенную мигрантами. Почти как США.

Connor Metcalfe в микст-зоне пересматривает свой гол и реагирует максимально по‑австралийски: что‑то вроде «Far out, это было жесть, это было ick!» — передаём суть, не цитату. Почему я так открыто люблю Socceroos и при этом совсем иначе отношусь к сборной Австралии по крикету — вопрос к психоаналитикам, не ко мне.

Англия на расстоянии вытянутой руки

Дистанция от Англии полезна хотя бы потому, что не приходится слушать очередные споры людей, которых волнует, поёт ли Thomas Tuchel гимн. Серьёзно, думаете, King Charles не спит ночами из‑за этого? Кому это важно?

Сборная Англии сейчас просто хороша. И — что ещё важнее — она весёлая. У Harry Kane вокруг есть скорость. Noni Madueke улыбается. Elliot Anderson оказывается в нужных зонах. Djed Spence вдруг выглядит быстрее Road Runner. Есть надежда, но без привычного для Англии привкуса ужаса. Пока без него.

Быт, Fox Sports и Zlatan

Повседневность турнира — это не только стадионы. Это жизнь с другом и соведущим Barry Glendenning и бесконочный фон Fox Sports. В какой‑то момент главный вопрос дня звучит так: Zlatan Ibrahimovic всё‑таки прикончит Alexi Lalas в прямом эфире раньше, чем Barry прикончит меня?

Американское освещение турнира — в целом на уровне. Много базовых объяснений «что такое soccer» — но то же самое делают BBC и ITV. Матч сборной Англии — не то же самое, что Crystal Palace – Brentford в понедельник вечером. Аудитория другая, не все обязаны разбираться в деталях. Одно лишь тяжело вынести — рекламу Wells Fargo с Christian Pulisic во время каждой паузы на воду. Есть предел любым повторениям.

Сосед по комнате как вид испытания

Скажем честно: вряд ли мы с Барри выбрали бы совместное проживание как пожизненный проект. Но пока, если вспомнить, что его раздражало… Дышим глубже.

Я слишком громко ем яблоки. Не докручиваю крышку на бутылке Coke Zero. Даю непрошеные советы, как правильно резать чили. Спрашиваю, нужен ли ему большой сотейник. Кладу йогурт в миску «не так». Слишком часто запускаю стирку. Критикую его беззастенчивую физиологию — с обоих концов. И всё же мы держимся.

Странно, но именно эти мелочи людям и интересны — в Instagram, в подкасте, на YouTube, где угодно. Пилотный сезон? Почему нет. Теоретически мы могли бы «взять» Штаты. На днях Barry помог звезде Selling Sunset разобраться с брелком от машины — и это не эвфемизм. В Голливуде из меньшего делали сериалы.

Пока же — турнир, эфиры, перелёты, короткий сон и длинные матчи. И до следующего свистка остаётся только одно: продолжать рассказывать, пока мяч в игре.