Микель Артета: Путь к тренерству от юного таланта

Санти Касорла рассказывает это, захлёбываясь от смеха: смотреть футбол с Микелем Артетой – худшая идея на свете. Или лучшая, если заранее знать, что перед тобой будущий тренер финалиста Лиги чемпионов.

Когда оба лечились от травм в London Colney, они собирались у кого‑то дома на матчи. Телевизор, диван, друзья, футбол – классическая картинка. До тех пор, пока в руках Артеты не оказывался пульт.

«Он всё время ставил на паузу, – вспоминает Касорла. – Перематывал назад на 30 секунд и спрашивал: “Что ты видишь?” А я: “Вижу остановившийся кадр. Больше ничего”». И тогда начинался разбор. «Этот игрок неправильно расположен… если он опустится глубже, откроется пространство… если опорник сместится туда, произойдёт вот это… линия должна быть ниже…» Матч заканчивался, а по таймеру шла только 35‑я минута. Касорла сдавался: «Да, да, ты прав, только включи уже». Но честно признаётся: он и правда не видел того, что видел Микель. «Это дар», – говорит он.

Мальчик из Гипускоа, который всё видел раньше других

Гипускоа – самая маленькая провинция Испании. Но именно отсюда вышло такое количество тренеров высшего уровня, что это давно тянет на отдельное исследование. И Микель Артета – один из самых ярких её «экспортов».

С самого начала он был «другим». Так говорят все, кто знал его мальчишкой. Не обязательно «самым талантливым» – хотя с мячом у него тоже всё было в порядке, – но особенным на каком‑то более глубоком уровне.

«Микель привлекал внимание очень рано, – вспоминает Йон Айербе. – Он был… живой, вот слово. Это было видно в глазах. Он всё схватывал моментально, характер, бешеная конкуренция. Дай ему мяч – он найдёт решение. И при этом он был на год младше нас».

«Прежде всего он был самым умным», – добавляет Альваро Парра. Микель Янгуас формулирует ещё жёстче: «Смотришь на него и думаешь: чёрт побери, в нём есть что‑то особенное. Если кто‑то и пробьётся, то он. Личность, амбиции».

Все трое играли с Артетой в Antiguoko – молодёжном клубе из Сан‑Себастьяна, который регулярно обыгрывал академии профессиональных клубов. Там Микель уже тогда смотрел на футбол как на задачу, а не просто игру.

Он мог стать и теннисистом – был достаточно хорош, чтобы всерьёз выбирать. Отец поставил перед ним выбор, и Микель выбрал мяч. Бывший тренер Antiguoko Роберто Монтиэль до сих пор с удовольствием вспоминает гол Артеты против Real Sociedad: наглость, техника, финальный штрих – и невольно всплывает сравнение с Lionel Messi.

Тогда он был крошечным, двуногим классическим «десяткой», который позже превратится в «четвёртого номера» – мозг и ритм команды.

«Он был рождённым спортсменом, – говорит Монтиэль. – И очень осознанным». Парра подтверждает: «Он всегда знал, что доберётся до вершины, и жертвовал ради этого всем. Уехал в Barcelona, оставив всё. А потом отказался от огромных контрактов в Дубае, Катаре, США, чтобы работать с Guardiola в Man City, потому что это был правильный шаг».

От Antiguoko до La Masia: религия пространства

В 14 лет Артета начал ездить на тренировки в Athletic Club, за сотню километров по трассе AP‑8. Там его одним из первых тренеров был Хосе Луис Мендилибар – будущий наставник Athletic, Eibar, Sevilla и Olympiakos. Его поразил мальчишка, который никогда не терял мяч и всегда принимал логичное, осмысленное решение.

Позже Мендилибар напишет: «Если сейчас оглянуться назад, можно представить, что человек с такой футбольной интеллигентностью и пониманием игры рано или поздно научится объяснять её другим».

Ту же мысль разделяет Луис Фернандес – тренер, который забрал 18‑летнего Артету в Paris Saint‑Germain в 2001‑м. «Скажешь ему, что нужно сделать, – он выполнял с первого раза», – говорит Фернандес.

Но прежде чем доехать до Парижа, Микель прошёл через главный университет европейского футбола – La Masia.

«Это был 1997 год, – вспоминает Янгуас. – Мы играли за сборную Гипускоа на пасхальном турнире, нас заметили и пригласили на просмотр в Barcelona. В конце сказали “да” троим: мне, Микелю и Йону Альваресу. Мы уехали летом, 17 августа – в день праздника Сан‑Себастьяна, поэтому я хорошо помню дату».

La Masia тогда была не брендом, а старым каталонским домом рядом с Camp Nou. Внутри жили 32 мальчишки от 11 до 18 лет, ещё несколько – баскетболисты. Среди них – Andrés Iniesta, Carles Puyol, Iván de la Peña. Pepe Reina станет одним из ближайших друзей Артеты.

Каждая спальня – четыре двухъярусные кровати, иногда втискивали ещё раскладушки. Из окна – вид на тренировочное поле, где работала команда Bobby Robson. Правда, половину закрывал экран.

«Там были только мы, повара, охранник и один человек, который следил за всем, – вспоминает Роберто Трашоррас, один из тех, кто особенно сблизился с Микелем. – Сейчас всё совсем иначе. Тогда мы всё решали сами. Поскольку были одни, присматривали друг за другом. Мобильников не было. Помню, как в полночь стояли в очереди к таксофону, чтобы позвонить домой – передо мной в очереди Пуйоль и Де ла Пенья. Мы были подростками, так что, конечно, дурачились: шутки, водяные бомбы. Микель был весёлым, открытым, но чаще жертвой наших приколов… пока не подрос и очередь не дошла до него».

Утром автобус отвозил их в школу – родители выбирали одну из трёх. Тренировка, а дальше… почти ничего, вспоминает Янгуас. «Мы ходили в El Corte Inglés – у нас в Сан‑Себастьяне такого не было. Или в кино. Помню, как мы смотрели “Titanic” с Микелем, Victor Valdés, Фернандо Маседо. На выходных приезжали родители».

Им было по 15. Янгуас честно признаётся: он был не готов. Команда cadete выиграла чемпионат Испании, но по окончании сезона он вернулся домой. «Мне было тяжело. Сейчас понимаю, что я был интровертом. Микель – другой: более готовый, общительный, легко сходился с людьми. Может, внутри ему тоже было нелегко, но со стороны казалось, что он справляется идеально. И на поле тоже: он постоянно требовал мяч. Тогда мне это казалось естественным, а сейчас я тренирую и вижу: это не норма. Никто не просит мяч, все прячутся. А он – постоянно: “Дай мне, я решу”. Вокруг – куча сильных игроков, а он всё равно уверен, самодостаточен».

Столкновение с «религией» Barcelona

Жофре Матеу был на два года старше и уже успел дебютировать за первую команду, когда они пересеклись в Barcelona B. Он вспоминает Артету не только по тренировкам.

«Микель всё время шутил про свои волосы, – говорит Жофре. – Называл их “бычьими”: жёсткие, не шелохнутся. Но больше всего я помню, как однажды он взял мою машину – то ли только получил права, то ли учился – и врезался в стену La Masia».

Жофре смеётся: «Там три метра пространства, туда невозможно врезаться. Невозможно. А он: “Да расслабься, всё нормально”. Кладёт руку на окно, смотрит назад, чтобы сдавать, а сам включает первую передачу. Я ему: “Думаю, тебе нужны ещё уроки. Дальше будешь ездить на такси”. Моей машине было два месяца – VW Golf».

На вопрос «ты что, сумасшедший, отдал ему ключи?» Жофре отвечает без паузы: «Конечно». И объясняет: это не было риском. «Если что‑то и определяло Микеля, так это его здравый смысл. Он был не из тех, кто приехал “потусоваться”. Он был здесь, чтобы делать всё правильно. Суперответственный. В нём было что‑то особенное».

Ещё одна сцена, по словам Жофре, описывает Артету лучше любой характеристики. «Thiago Motta был вспыльчивым. На одной тренировке он опять с кем‑то сцепился – обычное дело. Это был не Микель. Но именно он вмешался: “Тьяго, чувак, вы же партнёры. Так нельзя”. Я запомнил это, потому что у Микеля тогда не было достаточного “веса”, чтобы так говорить. Это как если бы сейчас Марк Бернал стал отчитывать Gavi. Он не делал это грубо, но очень чётко. И все просто остановились. Типа: “Olé tus huevos”. Это многое о нём говорит: он не был звездой, но не позволял переходить черту».

La Masia давала не только быт, но и абсолютно новую футбольную оптику. «Все, кто туда попадает, – лучшие в своих командах, – говорит Луис Каррион, партнёр Артеты по Barcelona B. – Но в Barcelona тебя учат думать о тактике и пространстве так, как обычно не учат. В Antiguoko у Микеля мяч был всё время. Здесь он должен был ждать, занимать правильную зону. Иногда нужно просто стоять и видеть решение. Нам объясняли понятия – третий игрок, треугольники, последняя линия. Но это не были “уроки” в классическом смысле. Скорее, бесконечное повторение: передачи, передачи, передачи».

Трашоррас добавляет: «Микель приехал как дриблёр, который врывается в штрафную. Там он научился играть в одно‑два касания, не терять позицию. Меня поразила одна фраза, которую я услышал в первые дни: “Не ищи мяч – мяч сам найдёт тебя”. Ты видишь его в трёх метрах и думаешь: “Да я сейчас просто подойду”. А тебе: “Нет. Не лезь в чужую зону”. Адаптироваться сложно, но Микель схватил это быстро. Это реально другая философия. Почти как религия. А когда ты оттуда уходишь, мир оказывается совсем другим».

Почему не получилось в Barcelona – и что было дальше

Причина, по которой Артета не пробился в первую команду Barcelona, на самом деле проста. Точнее, их две: Xavi Hernández и Andrés Iniesta. В центре поля уже росли гении, которым клуб готов был отдать ключи от всей эпохи.

Но мир не заканчивался на Каталонии. Футбольный характер Артеты закаляли четыре страны: Испания, Франция, Шотландия, Англия.

«Когда я стал тренером PSG, я попросил именно Микеля, – вспоминает Фернандес. – Я видел его в juvenil (до 19 лет). Я следовал идеям Johan Cruyff, пониманию роли опорника, любил стиль Pep Guardiola и хотел игрока такого типа.

На поле сразу была видна его интеллигентность, понимание игры. И это потом естественно проявилось в тренерстве. У него был идеальный набор для будущего тренера: профессионализм. Ответственный, внимательный, учился, и ему не нужно было повторять по десять раз. Он был примером для всех. Я им восхищаюсь. Я человек эмоциональный, и когда вижу его и Gabi Heinze, его большого друга по Парижу, мне по‑настоящему радостно. Если бы тогда меня спросили, станет ли он тренером, я бы ответил: “Нет”. Он не был из тех, кто всё время командует: “Сделай это, сделай то”. Думаю, он многому научился у Pep. Я как‑то приехал посмотреть его тренировку и подумал: “Чёрт, вот это Микель”. Но всё это всегда в нём жило».

Нужно было лишь время, чтобы это вырвалось наружу.

«Он был ребёнком с характером: вежливым, но очень профессиональным для своего возраста, – говорит Каррион. – Станет ли кто‑то тренером, никогда не угадаешь, но он смотрел много футбола. Недавно мы пересеклись, разговор – только о футболе. Всегда о футболе».

Янгуас уверен: с годами ты учишься формулировать то, что раньше просто чувствовал. Пространства, которые Артета видел инстинктивно, он со временем научился разбирать и объяснять. Фокус и страсть были у него по умолчанию.

Жофре, которого спрашивают, видел ли он в Микеле будущего тренера, отвечает честно: «Ноль. Но если бы вы спросили меня о Xavi – я бы тоже сказал “ноль”. Luis Enrique – “ноль”. Guardiola… ладно, его можно было представить тренером. Но мы были детьми, подростками в La Masia. Нас больше интересовали следующая игра, какая‑нибудь девушка или куда мы пойдём в субботу».

Трашоррас соглашается: «С Pep всё было очевидно. С Микелем я не могу сказать, что “видел” это. Но с тем, чего он добился сейчас, спорить бессмысленно».

Тем более, что один человек тогда всё‑таки разглядел в нём тренера.

Pep Guardiola.