Надежда, которая не убивает: о боли и радости футбольного фаната

В книге Hope in the Dark писательница Rebecca Solnit разбирает, как вообще возможно сохранять надежду, когда перед глазами — вся человеческая боль. Она цитирует болгарскую авторку Maria Popova: «Критическое мышление без надежды — это цинизм, но надежда без критического мышления — наивность». Внятная формула: надежда как топливо для перемен.

На другом конце футбольной вселенной Graham Burrell после домашнего поражения Lincoln City от Wigan (1:2, 2024 год) написал: «Именно надежда тебя и убивает. Думаю, вчера окончательно умер наш рывок в плей-офф».

Где-то между Solnit и Burrell — поражение сборной Англии от Аргентины в среду. И его место в личном пантеоне страданий болельщика.

Фраза «именно надежда убивает» давно живёт своей жизнью. Её приписывали кому угодно — от William Shakespeare до Peter Ustinov. Её переосмысливали, перетаскивали из эпохи в эпоху. В сериале про Ted Lasso главный герой возражает: «Я тут слышу у вас фразу, которая мне совсем не по душе: “Надежда убивает”. Не согласен. Убивает не надежда, а её отсутствие. Я верю в надежду. Я верю в веру».

У Jackson Lamb из Slow Horses своя версия: «Убивает не надежда. Убивает понимание того, что именно надежда тебя и убивает».

И невольно думаешь: а не лучше ли было бы Англии в те последние полчаса с Lasso или Lamb у кромки поля? Один бы точно не выстраивал «шестёрку» в обороне и не загонял команду к своим воротам. Другой обозвал бы всех идиотами и приказал просто сделать работу. Объятие или пинок — полный набор методов в наличии.

Но любой болельщик Англии, да и любого клуба, знает: чистая, неразбавленная надежда — парализующее чувство. Её нет в стартовый свисток. На старте доминирует страх. Страх в предматчевой суете, в абсурдном десятисекундном отсчёте, в моменте, когда мяч откатывают назад к Jordan Pickford. Сердце бьётся так, будто кто-то нажал кнопку «х2».

Постепенно игра выравнивается — и пульс вроде бы тоже. Хотя «выравнивается» — не то слово. Это базовый уровень тревоги с короткими вспышками ярости. Giuliano Simeone носится, рубит, цепляется, рычит. Где жёлтая? Может, конспирологи правы? Он промахивается по Marc Guéhi, потом летит головой, как акула, щёлкающая челюстями над пустой водой. Теперь даже идеально сыгранный подкат аргентинца кажется преступлением. Фол англичанина — самооборона. Ещё кружку миопии, пожалуйста.

Перерыв — первая волна пессимизма. Чем дольше тянется нулевая ничья, тем сильнее ощущение: Аргентина своё возьмёт. Они знают, как это делается. Я бормочу пустые слова вроде «мышечная память». И совсем непустые: «хитрые ублюдки».

Потом — гол. Идеальный навес. Идеальное завершение. Взрыв радости, облегчения, открывшихся перспектив. Первый настоящий всплеск надежды. И одновременно знакомая английскому болельщику мысль: «Ну хоть теперь им нужно два». Мы слишком давно смотрим эту команду, чтобы не считать в уме.

Второй момент чистого экстаза — подкат Djed Spence. До этого он выглядел так расслабленно, словно зашёл на стадион по пути в магазин. Просто быть неожиданно блестящим, а потом вернуться домой и помыть посуду. Но в этой стычке — будто соединились Giorgio Chiellini и Leonardo Bonucci. «Да, Djed!» — кричу я. Лучшая английская подкатная атака со времён Eric Dier против Sergio Ramos — и куда более значимая. Сложись всё иначе, именно этот эпизод открывал бы монтаж. Из него лепили бы бронзовую фигуру.

Про то, как Англия осела к своим воротам, сказано уже всё. Кто это запустил? Thomas Tuchel в кулуарах? Игроки? Вечный английский ступор? Тактический разбор тут уже не нужен.

Речь о коротком отрезке, когда надежда стала осязаемой. Когда в голове действительно начал вырисовываться финал World Cup. Самое приятное на турнире — не матчи, а сам факт, что ты ещё в обойме. Можно смотреть другие игры, зная: твоя команда ещё «в собачьей драке». Сама игра — это испытание, которое надо пережить.

Откат назад начался ещё до паузы на гидратацию. Многие ли из нас вслух сказали: «Слишком рано садиться в оборону»? В 1986-м с десятью игроками на Azteca это выглядело логично. Даже если Англия удержит счёт, выдержу ли я эту пытку? Но время идёт, каждый нереализованный момент, каждый сейв — и надежда медленно, но настойчиво поднимает голову.

82‑я минута. Nico O’Reilly дважды блокирует передачу, сам же несётся за мячом и снова ставит ногу. Мы вдруг оказываемся на их половине поля — на чужбине. Я кричу коллеге по Football Weekly John Brewin: «Он выиграл нам восемь секунд». Через минуту Lionel Messi поднимает мяч и посылает безобидный навес за лицевую. Вот тогда я и подумал: а вдруг? Ну хоть чуть‑чуть — вдруг.

В голове уже крутится Англия в финале World Cup. Эгоистично? Конечно. Пара сказочных дней в Нью‑Йорке, превью, эфиры на TalkSport, колонки, которые пишут себя сами. Можно было бы написать текст о надежде — но о другой, светлой. Какая роскошь.

Удар от ворот. Забить гол тяжело даже с Messi в составе. John Stones жонглирует мячом. Pickford выносит его вперёд, O’Reilly цепляется за него. Аут Аргентины глубоко на их половине. «На табло — 84‑я минута», — говорит Guy Mowbray. «Я всё смотрю на часы и думаю, что они идут ужасно медленно», — добавляет Alan Shearer.

84:24. Enzo Fernández бьёт издали. Pickford переводит мяч на угловой. Он и так летел выше, но всё нормально. Сохраняйте структуру. 84:55. Enzo получает слишком много пространства у линии штрафной. Удар. Гол. И все понимают: конец.

Две минуты пятьдесят пять секунд. Столько длилась та самая, настоящая, безусловная надежда. И она не убила. Она обожгла, напугала, заставила почувствовать себя живым.

Я уже говорил о том, готов ли вообще когда‑нибудь увидеть, как мужская сборная Англии что‑то выигрывает. Возможно, испытывать это чувство мне и не придётся. Но пока мне хватает самой надежды. Крошки. Если она способна толкать общество к переменам, способна помогать людям менять мир, значит, она может помочь нам на секунду представить Adam Wharton с кубком European Championship в 2028‑м.

Пусть даже эта картинка живёт всего три минуты.