Gianni Infantino и его эпоха в Fifa: от бюрократа до главы государства

Когда Gianni Infantino в 2016 году вынырнул из тени как новый президент Fifa, это казалось переломом эпохи. После мрачных лет Sepp Blatter в Цюрихе заговорили о перезагрузке, о прозрачности, о новом имидже. Сам Infantino обещал «восстановить образ Fifa» и уверял, что «весь мир будет аплодировать».

Аплодисменты действительно последовали. Но прежде всего — из залов, где голосуют ассоциации-члены, а не с трибун стадионов.

От «скромного бюрократа» к человеку, который ведёт себя как глава государства

В начале пути его описывали как типичного швейцарского чиновника — аккуратного, техничного, без харизмы. Сейчас это определение звучит почти насмешкой. Люди, принимающие решения в футболе, используют другую формулу: «Он ведёт себя так, будто управляет государством».

Эта фраза особенно уместна на неделе, когда Fifa без консультаций объявила о планах продать долю коммерческих прав на World Cup внешним инвесторам.

Стремление Infantino растить и профессиональный футбол, и доходы от него никогда не скрывалось. Наоборот, это была суть его мандата. Он обещал «очень значительное увеличение» финансирования для национальных ассоциаций. Деньги как главный аргумент.

Почти между делом уже тогда звучали жалобы на его тягу к частным самолётам.

Мания расширения

Первый крупный штрих к его проекту — идея расширить World Cup. В 2016 году Infantino вынес её на обсуждение, параллельно поднимая тему усиленной версии Club World Cup.

В 2018-м он добавил ещё один глобальный конструктор — мировую Nations League, под которую планировалось создать отдельную коммерческую структуру с внешним финансированием. Под давлением план свернули, но направление движения стало очевидным.

В 2017 году подтвердили: World Cup 2026 будет уже с 48 сборными.

В 2021-м стало известно, что 12 клубов Super League рассчитывали на поддержку Fifa в своём расколе. Под давлением проект рухнул, но сам факт ожиданий показателен: Infantino видели как союзника больших денег и больших перемен.

В конце того же года он пошёл ещё дальше — объявил планы сделать World Cup турниром раз в два года.

После пандемии Covid-19 темп только вырос. Футбол вышел из кризиса с огромными финансовыми дырами, и Fifa начала затыкать их, в том числе средствами программы Forward. На этом фоне одна «инновация» накладывалась на другую.

Появился 32‑командный Club World Cup — и тут же разговоры о его дальнейшем расширении.

2034 World Cup фактически без борьбы ушёл Saudi Arabia.

2030 World Cup растянули сразу на три континента и шесть стран-хозяев, и уже звучат идеи нового увеличения — до 64 сборных.

Даже такие детали, как обязательные паузы для гидратации, стали частью общего тренда: больше формата, больше регламента, больше вмешательства сверху.

Что движет Infantino?

В кулуарах один и тот же вопрос звучит всё чаще: что «ест» Infantino? Зачем ему эта бесконечная гонка за расширением и реформами?

Самое очевидное объяснение — патронаж. Чем больше турниров, матчей, пакетов прав — тем больше денег в системе. А значит, тем щедрее можно распределять средства по ассоциациям-членам. Там же — голоса, там же — мандат.

Infantino уже фактически утроил доходы Fifa с момента своего прихода. Казалось бы, этого более чем достаточно, чтобы обеспечить себе поддержку. Тем более что он успел переписать правила по срокам полномочий президента, и его третий полный срок практически гарантирован и должен стать последним.

Зачем тогда продолжать давить на газ?

Последний коммерческий план подкинул ещё одну версию. Речь о создании новой структуры, которой отдадут часть прав на World Cup и куда, по сообщениям Times, Infantino мог бы перейти в статусе CEO после ухода с поста президента. Зарплата — уже не как у главы НКО, а как у топ-менеджера крупной корпорации.

Fifa отрицает, что такие обсуждения велись. Даже если подобный сценарий реализуется, он всё равно не объясняет весь масштаб переделки футбольного календаря и структуры турниров последних лет. Слишком много решений, слишком глубокие следы.

Статус как главный допинг

Третье объяснение звучит проще, но от этого не менее убедительно: Infantino захвачен статусом и властью.

Итальянец из рабочей семьи в богатой Швейцарии, которого в детстве дразнили за рыжие волосы, теперь сидит за самым важным столом в мировом спорте.

Его взрослые привычки лишь подчеркивают эту трансформацию. Частные борты. Тяга к звёздам. Для своей кампании 2016 года он привлёк дюжину бывших футболистов, ныне известных как Fifa Legends, чтобы те публично поддержали его кандидатуру.

Став президентом Fifa, он сменил фокус: теперь ему нужны не экс-игроки, а главы государств.

Vladimir Putin, эмир Qatar, кронпринц Saudi Arabia, затем президент США Donald Trump — Infantino шаг за шагом встраивал себя в клуб мировых лидеров. И перенимал их манеры.

Новый статус дал ему больше власти — или, по крайней мере, ощущение этой власти. Он проталкивал реформы одну за другой, не встречая серьёзного сопротивления ни внутри Fifa, ни в футболе в целом.

Но политические союзы редко бывают вечными и почти всегда носят транзакционный характер. За них платят.

Чья на самом деле это игра?

Риск сейчас в том, что счёт к оплате уже выставлен. Один из влиятельных людей в футболе так описал новый коммерческий план Fifa: это не амбиция Infantino.

«Gianni зашёл слишком далеко с Trump, — сказал он. — Теперь он (Trump) просто забирает свою долю от World Cup».

Если эта оценка верна, возникает жёсткий вопрос: где заканчивается власть президента Fifa и начинается влияние тех, кто видит в World Cup прежде всего гигантский бизнес-проект?

И сколько ещё раз можно переписывать священный календарь мирового футбола, прежде чем болельщики поймут: игра, которой они живут, давно принадлежит другим людям?