Кевин Кампль: Как он ушёл из Лиги чемпионов и стал фермером на Мальорке

Его привыкли видеть под ярким светом. Полузащитник, который разрывал середину поля в Бундеслиге, выходил в Лиге чемпионов, диктовал темп в центре поля RB Leipzig. Для многих Кевин Кампль — просто ещё одно знакомое лицо в телевизоре, очередной профессионал из длинной ленты топ-матчей.

Но в январе 2026 года стало ясно: за этим лицом стоит человек, которого футбол внезапно перестал держать.

Восемь с половиной лет дома в Лейпциге

Карьера Кампля почти целиком прошла в Германии. Greuther Fürth, Bayer Leverkusen, Borussia Dortmund — знакомый маршрут для игрока его уровня. Но по-настоящему своим он стал именно в RB Leipzig, куда перебрался в 2017‑м и задержался до 2026‑го.

Восемь с половиной лет в одном клубе в эпоху коротких контрактов — уже заявление. В Лейпциге он был не просто очередным трансфером Red Bull‑проекта, а частью его идентичности. Постоянный, надёжный, узнаваемый.

И именно там он принял самое тяжёлое решение в карьере.

Удар, после которого футбол потерял смысл

В начале 2026 года клуб и игрок расторгли контракт по обоюдному согласию. Формулировка сухая, стандартная. Реальность — нет.

Сначала в Словении умер брат Кампля. Спустя несколько месяцев он потерял отца. Двойной удар, от которого не спасают ни статус, ни деньги, ни привычка жить под давлением.

Кампль честно признал: продолжать играть он больше не может. В 35 лет, когда многие ещё выжимают из себя последние сезоны, он просто выключил свет в своей профессиональной карьере.

Не пауза. Не аренда. Не поиск нового клуба. Конец.

От газона к грядкам: новая жизнь на Мальорке

Сегодня Кевина Кампля не встретишь в подтрибунном помещении или на скамейке запасных. Его новый маршрут — не к тренерскому штабу, а к теплицам. Он живёт на Мальорке и работает фермером.

Овощи и фрукты вместо прессинга и подкатов.

«У нас есть медовые дыни, арбузы, помидоры, лук, перец и ещё много всего», — рассказал он в интервью Bild. Всё это он выращивает сам. И добавил: растения «растут здесь как сумасшедшие». Там же, на его новой земле, делают оливковое масло, о котором он говорит просто: «на вкус — великолепное».

За этими словами — год, который он описал грубо и честно: «У меня был довольно дерьмовый год – другого слова нет». Без маски, без футбольного глянца.

Он не скрывает: принять случившееся было невероятно тяжело. Но тишина и размеренный ритм Мальорки помогли семье пережить удар. «Жизнь должна продолжаться», — говорит он. И на этот раз это не пустая фраза из интервью после поражения, а личное правило выживания.

Лейпциг как «гостиная» и болельщики как семья

Когда Кампль объявил о своём уходе, его прощание с болельщиками RB Leipzig звучало не как дежурный текст, а как признание в любви.

Он обратился к фанатам напрямую: поблагодарил за восемь с половиной «прекрасных лет», за то, что они дали ему дом. Отдельно подчеркнул, что с первого дня чувствовал себя в Лейпциге комфортно — и он, и его семья.

Red Bull Arena он назвал своей «гостиной». Местом, где он жил, а не просто работал. Трибуны, которые «всегда были за его спиной», общие победы и общие провалы — всё это он описал как путь единого целого. И признался, что особенно благодарен за то, что болельщики всегда воспринимали его как «одного из своих».

В эпоху, когда игроки часто меняют клубы, как перчатки, такие слова звучат по‑особенному. Кампль уходит, но связь не обрывается.

Фермер с видом на Бундеслигу

Несмотря на новый образ жизни, от футбола он не отвернулся. Кампль признаётся: он внимательно следит за тем, что происходит в RB Leipzig, и не собирается это прекращать. Лейпциг по‑прежнему остаётся точкой притяжения.

Он говорит, что будет часто бывать в городе. Без громких заявлений, без обещаний, но с одной фразой, которая цепляет: «Кто знает, что принесёт будущее».

В ней — всё. Игрок, который пережил личную трагедию, нашёл утешение среди дынь, арбузов и оливковых деревьев, но не закрыл дверь в футбол окончательно.

Сегодня он встаёт не под свисток тренера, а под солнце Мальорки. Завтра? Возможно, однажды он снова войдёт в «гостиную», которую когда-то называл своей.